Ванька

Антoн Пaвлович Чeхов

Ванька Жуков, девятилетний мальчик (Vanka Zhukov, un niño de nueve años), отданный три месяца тому назад (enviado hace tres meses; месяц – mes) в ученье к сапожнику Аляхину (como aprendiz al zapatero Aliakhin; учение, ученье – aprendizaje, estudio; сапожник – zapatero; сапог – bota), в ночь под Рождество (en la víspera de Navidad; ночь – noche; рождаться – nacer) не ложился спать (no se acostó a dormir; ложиться – tenderse; спать – dormir). Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене (Después de esperar a que los amos y los oficiales fueran a maitines; утро – mañana; заутреня – oración matutina; хозяин – dueño, amo; дождаться – esperar hasta), он достал из хозяйского шкафа (sacó del armario del amo; достать – sacar, tomar; хозяйский шкаф – armario del amo) пузырёк с чернилами (un frasco con tinta; чернила (pl.) – tinta), ручку с заржавленным пером (y una pluma con la punta oxidada; ручка – pluma, bolígrafo; заржавленный, ржавый – oxidado, herrumbroso; перо – punta, pluma) и, разложив перед собой (y, habiendo extendido delante de sí; разложить – extender, desplegar, ordenar) измятый лист бумаги (una hoja de papel arrugada; бумага – papel), стал писать (comenzó a escribir).

Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкафа пузырёк с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать.

Прежде чем вывести первую букву (Antes de trazar la primera letra; вывести – sacar, retirar, trazar letras; первая буква – primera letra), он несколько раз пугливо оглянулся (miró con miedo varias veces; пугать – asustar; пугливый – miedoso; оглянуться – mirar hacia atrás) на двери и окна (hacia las puertas y ventanas; дверь – puerta; окно – ventana), покосился (miró de reojo; косой – torcido, sesgado; покоситься – mirar de reojo, ladearse) на тёмный образ (hacia el icono oscuro; образ – imagen, icono), по обе стороны которого тянулись (a ambos lados del cual se extendían; тянуться – extenderse, alargarse, durar; сторона – lado) полки с колодками (estantes con hormas), и прерывисто вздохнул (y suspiró entrecortadamente; прерывать – interrumpir; вздохнуть – suspirar). Бумага лежала на скамье (El papel estaba sobre un banco; лежать – estar tirado, yacer; cкамья – banco), а сам он стоял перед скамьёй на коленях (y él mismo estaba arrodillado delante del banco; колени – rodillas; стоять – estar de pie, permanecer).

Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях.

«Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. (“Querido abuelito, Konstantin Makárych!” —escribía; писать – escribir) — И пишу тебе письмо (Y te escribo esta carta). Поздравляю вас с Рождеством (Te felicito por la Navidad; поздравлять – felicitar) и желаю тебе всего от господа бога (y te deseo todo lo bueno de parte de Dios; желать – desear; Господь Бог – Señor Dios). Нету у меня ни отца, ни маменьки (No tengo ni padre ni mamá; отец – padre; мама, маменька – mamita), только ты у меня один остался» (solo tú me quedas; остаться – quedar, permanecer).

«Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался».

Ванька перевёл глаза (Vanka dirigió la mirada; перевести – trasladar, traducir; глаз – ojo) на тёмное окно (hacia la ventana oscura), в котором мелькало отражение его свечки (en la que se reflejaba temblorosa su vela; свечка – vela) и живо вообразил себе (y vívidamente se imaginó; живой – vivo, vívido) своего деда Константина Макарыча (a su abuelo Konstantin Makárych; дед – abuelo), служащего ночным сторожем (que trabajaba de sereno nocturno; сторож – vigilante; служить – servir, trabajar) у господ Живарёвых (en casa de los señores Zhivariov; господа – señores, amos). Это маленький, тощенький (Era un viejecillo pequeño, flacucho; тощий – flaco, escuálido), но необыкновенно юркий и подвижной старикашка (pero extraordinariamente ágil y vivaracho; старик – viejo; старый – viejo, anciano) лет 65-ти (шестидесяти пяти), (de unos sesenta y cinco años; шестьдесят пять – sesenta y cinco) с вечно смеющимся лицом (con el rostro siempre risueño; смеяться – reír; смеющийся – risueño, que ríe) и пьяными глазами (y ojos de borracho; пьяные глаза – ojos ebrios).

Ванька перевёл глаза на тёмное окно, в котором мелькало отражение его свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем у господ Живарёвых. Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами.

Днём он спит в людской кухне (De día duerme en la cocina de la servidumbre; день – día, люди – gente, кухня – cocina) или балагурит с кухарками (o bromea con las cocineras; кухарки – cocineras), ночью же (y por la noche; ночь – noche), окутанный в просторный тулуп (envuelto en un amplio zimarrón; окутать – envolver; простор – espacio, amplitud), ходит вокруг усадьбы (camina alrededor de la finca; ходить – andar; усадьба – finca, hacienda) и стучит в свою колотушку (y golpea su matraca; стучать – golpear, llamar, dar golpes). За ним, опустив головы (Detrás de él, con las cabezas gachas; опустить – bajar; голова – cabeza), шагают старая Каштанка (caminan la vieja Castaña; шагать – andar, marchar; каштан – castaño) и кобелёк Вьюн (y el perrito Lirón; кобель – perro macho), прозванный так за свой чёрный цвет (apodado así por su color negro; прозвать – llamar, poner apodo) и тело, длинное, как у ласки(y el cuerpo largo, como el de una comadreja; ласка – comadreja, caricia, afecto). Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков (Este Lirón era extraordinariamente respetuoso y cariñoso), одинаково умильно смотрит как на своих, так и на чужих (miraba con igual ternura tanto a los suyos como a los extraños; одинаково – igualmente; смотреть – mirar), но доверием не пользуется (pero no gozaba de confianza; доверие – confianza).

Днем он спит в людской кухне или балагурит с кухарками, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и стучит в свою колотушку. За ним, опустив головы, шагают старая Каштанка и кобелек Вьюн, прозванный так за свой чёрный цвет и тело, длинное, как у ласки. Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно смотрит как на своих, так и на чужих, но доверием не пользуется.

Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. (Bajo su respetuosidad y humildad se ocultaba la más jesuítica perfidia; скрываться – ocultarse, esconderse; почтительный – respetuoso). Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу (Nadie mejor que él sabía acercarse sigilosamente y morderte la pierna; уметь, мочь – poder, saber; вовремя – a tiempo; подкрасться – acercarse a escondidas), забраться в погреб (meterse en la bodega) или украсть у мужика курицу (o robar una gallina a un campesino; мужик – campesino, hombre; курица – gallina). Ему уж не раз отбивали задние ноги (Ya más de una vez le habían molido las patas traseras; задний – trasero, posterior; нога – pierna), раза два его вешали (dos veces lo colgaron; вешать – colgar), каждую неделю пороли до полусмерти (cada semana lo azotaban hasta dejarlo medio muerto; неделя – semana; пороть – azotar, zurrar; смерть – muerte), но он всегда оживал (pero siempre resucitaba; оживать – revivir, resucitar; живой – vivo).

Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал.

Теперь, наверно, дед стоит у ворот (Ahora, probablemente, el abuelo está en la puerta; ворота – portalón, puerta; стоять – estar de pie), щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви (entrecerrando los ojos ante las ventanas rojo vivo de la iglesia del pueblo; церковь – iglesia; яркий – brillante, vivo; деревенский – rural, aldeano) и, притопывая валенками, балагурит с дворней (y, pisando fuerte con sus botas de fieltro, bromea con la servidumbre; топать, притопывать – pisotear, golpear con el pie; валенки – botas de fieltro; балагурить – bromear). Колотушка его подвязана к поясу (Su matraca está atada al cinturón; подвязать, привязать – atar, sujetar; пояс – cinturón). Он всплёскивает руками (Da palmadas con las manos; руки – manos), пожимается от холода (se encoge de frío; пожиматься, ёжиться – estremecerse, encogerse; холод – frío) и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку (y, riéndose con risa senil, pellizca ya a la doncella, ya a la cocinera; старческий – senil, de viejo; хихикать – reírse quedamente; щипать – pellizcar). — Может табачку нам понюхать (¿Queréis un poco de tabaco de aspirar?; табак, табачок – tabaco; нюхать – olfatear, aspirar) — говорит он, подставляя бабам свою табакерку (dice él, ofreciendo a las mujeres su tabaquera; бабы (col.) – mujeres, campesinas; табакерка – tabaquera). Бабы нюхают и чихают (Las mujeres aspiran y estornudan; чихать – estornudar). Дед приходит в неописуемый восторг (El abuelo se vuelve loco de alegría; описать – describir; приходить – llegar, ponerse), заливается весёлым смехом и кричит (se deshace en alegre carcajada y grita; заливаться – deshacerse en, romper en; весёлый – alegre; смех – risa; кричать – gritar): — Отдирай, примёрзло!

Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка его подвязана к поясу. Он всплёскивает руками, пожимается от холода и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку. — Может табачку нам понюхать? — говорит он, подставляя бабам свою табакерку. Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописуемый восторг, заливается весёлым смехом и кричит: — Отдирай, примёрзло!

Дают понюхать табаку и собакам (También dan a oler tabaco a los perros; собаки – perros). Каштанка чихает, крутит мордой (Castaña estornuda, tuerce el hocico; морда – hocico) и, обиженная, отходит в сторону (y, ofendida, se aparta; сторона – lado; отходить – retirarse). Вьюн же из почтительности (Pero Lirón, por respeto; почтительность – respetuosidad) не чихает и вертит хвостом (no estornuda y mueve la cola; вертеть – girar, menear; хвост – cola). А погода великолепная (Y el tiempo es magnífico). Воздух тих, прозрачен и свеж (El aire está tranquilo, transparente y fresco; тихий – tranquilo, silencioso; свежий – fresco, limpio). Ночь темна (La noche es oscura), но видно всю деревню (pero se ve todo el pueblo; видеть – ver; деревня – aldea, pueblo) с её белыми крышами и струйками дыма (con sus tejados blancos y los hilos de humo; крыши – tejados; струйки – hilos, chorritos; дым – humo), идущими из труб (que salen de las chimeneas; идущий – que va; трубы – chimeneas), деревья, посеребрённые инеем, сугробы (los árboles plateados por la escarcha, los ventisqueros; дерево – árbol; иней – escarcha). Всё небо усыпано (Todo el cielo está sembrado; усыпать – sembrar, tachonar) весело мигающими звёздами (de estrellas que parpadean alegremente; звёзды – estrellas), и Млечный Путь вырисовывается так ясно (y la Vía Láctea se dibuja tan claramente; рисовать – dibujar), как будто его перед праздником помыли и потёрли снегом (como si antes de la fiesta la hubieran lavado y frotado con nieve; праздник – fiesta; помыть – lavar; тереть – frotar, restregar; снег – nieve).

Дают понюхать табаку и собакам. Каштанка чихает, крутит мордой и, обиженная, отходит в сторону. Вьюн же из почтительности не чихает и вертит хвостом. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но видно всю деревню с ее белыми крышами и струйками дыма, идущими из труб, деревья, посеребрённые инеем, сугробы. Всё небо усыпано весело мигающими звёздами, и Млечный Путь вырисовывается так ясно, как будто его перед праздником помыли и потёрли снегом…

Ванька вздохнул (Vanka suspiró), макнул перо и продолжал писать (mojó la pluma y siguió escribiendo): «А вчера мне была выволочка (Y ayer me dieron una paliza). Хозяин выволок меня за волосы на двор (El amo me arrastró al patio por los pelos; волочить – arrastrar; волосы – cabello; двор – patio) и избил ремнём (y me dio con una correa) за то, что я качал их ребёнка в люльке (porque estaba meciendo a su niño en la cuna; качать – mecer, balancear; ребёнок – niño; люлька – cuna) и нечаянно заснул (y sin querer me dormí; нечаянный – involuntario, sin querer; заснуть – quedarse dormido). А на неделе хозяйка велела мне почистить селёдку (Y la semana pasada la patrona me mandó limpiar un arenque; неделя – semana; велеть – ordenar; селёдка – arenque), а я начал с хвоста (y yo empecé por la cola; хвост – cola), а она взяла селёдку (y ella cogió el arenque) и её мордой начала меня в харю тыкать (y empezó a meterme la cabeza del arenque por el morro; харя – jeta, hocico (col.); тыкать – meter, clavar). Подмастерья надо мой насмехаются (Los oficiales se burlan de mí; насмехаться – burlarse, mofarse), посылают в кабак за водкой (me mandan a la taberna por vodka) и велят красть у хозяев огурцы (y me ordenan robar pepinos a los amos; хозяева – amos, dueños; огурец – pepino), а хозяин бьёт чем попадя (y el amo me pega con lo que sea).

Ванька вздохнул, умокнул перо и продолжал писать: «А вчера мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосы на двор и избил ремнём за то, что я качал их ребёнка в люльке и нечаянно заснул. А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и её мордой начала меня в харю тыкать. Подмастерья надо мной насмехаются, посылают в кабак за водкой и велят красть у хозяев огурцы, а хозяин бьет чем попадя.

А еды нету никакой (Y no hay nada de comer; еда – comida). Утром дают хлеба (Por la mañana me dan pan; хлеб – pan), в обед каши и к вечеру тоже хлеба (para comer gachas, y por la noche también pan), а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают (y en cuanto al té o al caldo de col, eso los amos se lo comen ellos solos; чай – té; щи – sopa de col). А спать мне велят в сенях (Y me obligan a dormir en el vestíbulo), а когда ребёнок ихний плачет, я вовсе не сплю (y cuando su niño llora, yo no duermo en absoluto; ребёнок – niño; плакать – llorar; спать – dormir), а качаю люльку (y mezo la cuna). Милый дедушка, сделай божью милость (Querido abuelito, hazme la santa caridad; божья – de Dios, divina), возьми меня отсюда домой, на деревню (llévame de vuelta a casa, al pueblo), нету никакой моей возможности (no puedo más, ya no hay manera; возможность – posibilidad). Кланяюсь тебе в ножки (Me arrodillo ante ti; кланяться – inclinarse, saludar; ножки, ноги – pies, piernas) и буду вечно бога молить (y rezaré a Dios eternamente por ti; вечный – eterno), увези меня отсюда, а то помру(llévame de aquí o me muero; увезти – llevar, transportar; помереть, умереть – morir)…»

А еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают. А спать мне велят в сенях, а когда ребёнок ихний плачет, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дедушка, сделай божью милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности… Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру…»

Ванька покривил рот (Vanka torció la boca; рот – boca; кривой – torcido; кривить – torcer, distorsionar), потёр своим чёрным кулаком глаза и всхлипнул (se frotó los ojos con su puño negro y dio un sollozo; чёрный – negro; кулак – puño). «Я буду тебе табак тереть (Yo te moleré el tabaco), — продолжал он (continuó), — богу молиться (rezaré a Dios por ti), а если что, то секи меня, как Сидорову козу (y si hace falta, azótame como a la cabra de Sidor; сечь – azotar). А ежели думаешь (Y si crees; думать – pensar), должности мне нету (que no habrá trabajo para mí; должность – puesto, cargo, tarea), то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить (entonces pediré al administrador, por el amor de Cristo, que me deje limpiar las botas; чистить – limpiar, pulir), али заместо Федьки в подпаски пойду (o iré de pastor ayudante en lugar de Fedka). Дедушка милый, нету никакой возможности (Querido abuelito, no hay manera, ya no aguanto), просто смерть одна (es la pura muerte). Хотел было пешком на деревню бежать (Pensé en escaparme andando al pueblo), да сапогов нету (pero no tengo botas), мороза боюсь (tengo miedo de congelarme). А когда вырасту большой (Y cuando crezca; вырасти – crecer), то за это самое буду тебя кормить (yo te daré de comer por ello) и в обиду никому не дам (y no permitiré que nadie te ofenda), а помрёшь, стану за упокой души молить (y cuando mueras, rezaré por el descanso de tu alma; душа – alma), всё равно как за мамку Пелагею (igual que rezo por mi mamá Pelagueya).

Ванька покривил рот, потёр своим чёрным кулаком глаза и всхлипнул. «Я буду тебе табак тереть, — продолжал он, — богу молиться, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки в подпаски пойду. Дедушка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было пешком на деревню бежать, да сапогов нету, морозу боюсь. А когда вырасту большой, то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, всё равно как за мамку Пелагею.

А Москва город большой (Y Moscú es una ciudad grande). Дома всё господские (Todas las casas son de señores) и лошадей много (y hay muchos caballos; лошадь – caballo), а овец нету и собаки не злые (pero no hay ovejas y los perros no son bravos; овца – oveja). Со звездой тут ребята не ходят (Los niños no van aquí con la estrella — esa era una tradición navideña) и на клирос петь никого не пускают (y no dejan a nadie cantar en el coro; пускать – dejar, permitir), а раз я видал в одной лавке на окне (y una vez vi en una tienda, en el escaparate; лавка – tienda, banco) крючки продаются прямо с леской (que venden anzuelos ya con sedal; крючок – anzuelo) и на всякую рыбу (para todo tipo de peces), очень стоющие (muy buenos), даже такой есть один крючок (incluso había un anzuelo), что пудового сома удержит (que aguantaría un siluro de una puda — unos 16 kg). И видал некоторые лавки (Y vi algunas tiendas), где ружья всякие на манер бариновых (donde venden toda clase de escopetas como las del señorito; ружьё – escopeta, rifle), так что небось рублей сто каждое (así que seguro que valen cien rublos cada una; рубль – rublo). А в мясных лавках (Y en las carnicerías) и тетерева, и рябцы, и зайцы (hay gallos silvestres, perdices y liebres), а в котором месте их стреляют (pero en qué lugar los cazan; место – lugar; стрелять – disparar, cazar), про то продавцы не сказывают (eso los vendedores no lo dicen). Милый дедушка (Querido abuelito), а когда у господ будет ёлка с гостинцами (cuando los señores pongan el árbol de Navidad con sus regalos), возьми мне золочённый орех (cógeme una nuez dorada; взять – coger, tomar; орех – nuez) и в зелёный сундучок спрячь (y escóndela en el cofrecito verde; спрятать – esconder). Попроси у барышни Ольги Игнатьевны (Pídeselo a la señorita Olga Ignátievna), скажи, для Ваньки».

А Москва город большой. Дома всё господские и лошадей много, а овец нету и собаки не злые. Со звездой тут ребята не ходят и на клирос петь никого не пущают, а раз я видал в одной лавке на окне крючки продаются прямо с леской и на всякую рыбу, очень стоющие, даже такой есть один крючок, что пудового сома удержит. И видал которые лавки, где ружья всякие на манер бариновых, так что небось рублей сто кажное… А в мясных лавках и тетерева, и рябцы, и зайцы, а в котором месте их стреляют, про то продавцы не сказывают. Милый дедушка, а когда у господ будет ёлка с гостинцами, возьми мне золочённый орех и в зелёный сундучок спрячь. Попроси у барышни Ольги Игнатьевны, скажи, для Ваньки».

Ванька судорожно вздохнул (Vanka suspiró convulsivamente) и опять уставился на окно (y se quedó otra vez mirando fijamente la ventana; уставиться – clavar la mirada, quedarse mirando). Он вспомнил (Recordó), что за ёлкой для господ (que a por el árbol para los señores) всегда ходил в лес дед (siempre iba el abuelo al bosque) и брал с собою внука (y llevaba al nieto con él; внук – nieto). Весёлое было время! (¡Qué tiempos tan alegres!) И дед крякал, и мороз крякал (El abuelo graznaba, y el frío graznaba también), а глядя на них, и Ванька крякал (y, viéndolos, Vanka también graznaba; крякать – graznar). Бывало, прежде чем вырубить ёлку (Solía ocurrir que, antes de talar el árbol), дед выкуривает трубку (el abuelo fumaba su pipa; трубка – pipa, tubo), долго нюхает табак (olfateaba largamente el tabaco; нюхать – oler, aspirar), посмеивается над озябшим Ванюшкой (y se reía del pobre Vaniushka, que estaba helado; diminutivo de Iván, como Vania o Vanka). Молодые ёлки (Los jóvenes abetos), окутанные инеем (envueltos en escarcha; иней – escarcha), стоят неподвижно (están inmóviles) и ждут, которой из них помирать (y esperan a ver cuál de ellas va a morir). Откуда ни возьмись (De la nada), по сугробам (sobre los ventisqueros; сугроб – ventisquero, montón de nieve) летит стрелой заяц (sale disparada una liebre como una flecha; стрела – flecha; лететь – volar). Дед не может чтоб не крикнуть (El abuelo no puede evitar gritar): — Держи, держи… держи (¡Cógela, cógela… cógela!; держать – sostener, agarrar)! Ах, куцый дьявол!

Ванька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, что за ёлкой для господ всегда ходил в лес дед и брал с собою внука. Весёлое было время! И дед крякал, и мороз крякал, а глядя на них, и Ванька крякал. Бывало, прежде чем вырубить ёлку, дед выкуривает трубку, долго нюхает табак, посмеивается над озябшим Ванюшкой… Молодые ёлки, окутанные инеем, стоят неподвижно и ждут, которой из них помирать? Откуда ни возьмись, по сугробам летит стрелой заяц… Дед не может чтоб не крикнуть: — Держи, держи… держи! Ах, куцый дьявол!

Срубленную ёлку дед тащил в господский дом (El abuelo arrastraba el árbol talado hasta la casa del señor), а там принимались наряжать её (y allí se ponían a decorarlo). Больше всех хлопотала (La que más se afanaba) барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ваньки (era la señorita Olga Ignátievna, la favorita de Vanka). Когда ещё была жива Ванькина мать Пелагея (Cuando la madre de Vanka, Pelagueya, aún vivía; живая – viva) и служила у господ в горничных (y trabajaba en casa de los señores como doncella; горничная – doncella, criada), Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами (Olga Ignátievna le daba a Vanka caramelos; кормить – dar de comer, alimentar) и от нечего делать (y, sin tener nada mejor que сделать), выучила его читать, писать, считать до ста (le enseñó a leer, escribir y contar hasta cien) и даже танцевать кадриль (e incluso a bailar la cuadrilla). Когда же Пелагея умерла (Pero cuando Pelagueya murió; умереть – morir), сироту Ваньку спровадили (al huérfano Vanka lo enviaron) в людскую кухню к деду (a la cocina de la servidumbre, con su abuelo; кухня – cocina), а из кухни в Москву (y de la cocina a Moscú) к сапожнику Аляхину (con el zapatero Aliakhin).

Срубленную ёлку дед тащил в господский дом, а там принимались убирать её… Больше всех хлопотала барышня Ольга Игнатьевна, любимица Ваньки. Когда еще была жива Ванькина мать Пелагея и служила у господ в горничных, Ольга Игнатьевна кормила Ваньку леденцами и от нечего делать выучила его читать, писать, считать до ста и даже танцевать кадриль. Когда же Пелагея умерла, сироту Ваньку спровадили в людскую кухню к деду, а из кухни в Москву к сапожнику Аляхину…

«Приезжай, милый дедушка (Ven, querido abuelito), — продолжал Ванька (continuó Vanka), — Христом богом тебя молю (te lo suplico por Cristo Dios; молить – suplicar, rezar), возьми меня отсюда (llévame de aquí). Пожалей ты меня сироту несчастную (Ten compasión de mí, pobre huérfano; пожалеть – tener compasión; жалость – compasión, lástima), а то меня все колотят (porque todos me pegan) и кушать страсть хочется (y tengo mucha hambre, “me muero de ganas de comer”), а скука такая, что и сказать нельзя (y es tan aburrido que no hay manera de contarlo; скука – aburrimiento), всё плачу (no hago más que llorar; плакать – llorar). А недавно хозяин колодкой по голове ударил (Y hace poco el amo me golpeó en la cabeza con una horma; хозяин – dueño, amo; ударить – golpear), так что упал (tanto que me caí; упасть – caerse) и насилу очухался (y apenas volví en mí). Пропащая моя жизнь (Mi vida está perdida; жизнь – vida), хуже собаки всякой (peor que la de cualquier perro)… А ещё кланяюсь Алёне (Y también mando saludos a Aliona; кланяться – inclinarse, saludar), кривому Егорке и кучеру (al tuerto Yegorka y al cochero), а гармонь мою никому не отдавай (y no le des mi armónica a nadie). Остаюсь твой внук Иван Жуков (Quedo tu nieto, Iván Zhúkov; оставаться – quedar, permanecer), милый дедушка приезжай».

«Приезжай, милый дедушка, — продолжал Ванька, — Христом богом тебя молю, возьми меня отсюда. Пожалей ты меня, сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой… А еще кланяюсь Алёне, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков, милый дедушка приезжай».

Ванька свернул вчетверо исписанный лист (Vanka dobló en cuatro la hoja escrita; лист – hoja) и вложил его в конверт (y la metió en un sobre), купленный накануне за копейку (que había comprado el día anterior por un kopek; купить – comprar). Подумав немного (Después de pensar un poco), он макнул перо и написал адрес (mojó la pluma y escribió la dirección; макнуть – mojar, sumergir): “На деревню дедушке (Al pueblo, al abuelo)”. Потом почесался (Luego se rascó la cabeza), подумал и прибавил (pensó y añadió; прибавить – añadir): «Константину Макарычу». Довольный тем (Contento de que), что ему не помешали писать (no le hubieran molestado mientras escribía; помешать – molestar, estorbar), он надел шапку (se puso el gorro) и, не набрасывая на себя шубейки (y, sin ponerse el abrigo), прямо в рубахе выбежал на улицу (salió corriendo a la calle en camisa; рубашка – camisa).

Ванька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за копейку… Подумав немного, он макнул перо и написал адрес: “На деревню дедушке.” Потом почесался, подумал и прибавил: «Константину Макарычу». Довольный тем, что ему не помешали писать, он надел шапку и, не набрасывая на себя шубейки, прямо в рубахе выбежал на улицу…

Продавцы из мясной лавки (Los dependientes de la carnicería; мясо – carne), которых он расспрашивал накануне (a quienes había preguntado el día anterior), сказали ему (le dijeron), что письма опускаются в почтовые ящики (que las cartas se echan en los buzones; письмо – carta; ящик – caja, buzón), а из ящиков развозятся по всей земле (y que desde los buzones se reparten por todo el mundo; земля – tierra) на почтовых тройках (en troikas de correos) с пьяными ямщиками и звонкими колокольчиками (con cocheros borrachos y campanillas sonoras; пьяный – borracho). Ванька добежал до первого почтового ящика (Vanka corrió hasta el primer buzón) и сунул драгоценное письмо в щель (y metió la preciosa carta en la ranura; сунуть – meter, empujar; драгоценное – precioso). Убаюканный сладкими надеждами (Arrullado por dulces esperanzas; сладкий – dulce), он час спустя крепко спал (una hora después dormía profundamente; спать – dormir). Ему снилась печка (Soñó con la estufa). На печи сидит дед (Sobre la estufa está sentado el abuelo; печь – estufa; en las casas rusas solía haber una cama encima de la estufa), свесив босые ноги (con los pies descalzos colgando; босые ноги – pies descalzos), и читает письмо кухаркам (y lee la carta a las cocineras). Около печи ходит Вьюн (Alrededor de la estufa pasea Lirón) и вертит хвостом (y mueve la cola; хвост – cola).

Продавцы из мясной лавки, которых он расспрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на почтовых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольчиками. Ванька добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель… Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал… Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам… Около печи ходит Вьюн и вертит хвостом…

Página principal